Парадоксы Чжуан-цзы.

Выносим на свет интересные и важные книги и статьи.

Модераторы: Вячеслав, Думка

Парадоксы Чжуан-цзы.

Новое сообщение Иван » 18 апр 2004, 12:36

Если всех представителей мировой философии рассматривать в некоторой структуре, то Чжуан-цзы - один из представителей даосизма - занимает в ней совершенно уникальное и обособленной место.
Чжуан-цзы родился во второй половине IV века до нашей эры, но его искренность и ирония не потускнели и восхищают всякого, прикоснувшегося к его творчеству. Посредником в этом соприкосновении является наш выдающийся переводчик и знаток Китая В. В. Малявин. Без его таланта не произошло бы знакомства и с Чжуан-цзы. Малявин — проводник в Лесу дао, и без его помощи и поддержки в этом Лесу легко сбиться с пути и заблудиться и увязнуть в противоречиях и парадоксах, встречаемых на каждом шагу. Ему посчастливилось войти в дух древне-китайской мудрости. И не только войти, но и быть принятым там. Удивительно и радостно, как русский человек, соприкасаясь с, казалось бы чуждой ему стихией китайского мировоззрения, да ещё столь далёких от нас эпох, как бы с лёгкостью снимает непроходимое нагромождение преград (языковых, культурных, смысловых) и русское и древне-китайское сердце бьются в унисон, и из бездн столетий восстаёт смеющийся и плачущий живой лик «безумца» Чжуан-цзы.
Аспекты творчества Чжуан-цзы бесчисленны. Здесь же хотелось бы коснуться только темы противоречий и парадоксов. Потому что эту тему многие философы, да и не только философы, стараются всячески избегать, чувствуя её непреодолимость имеющимися у них средствами. Вот что писал об этом Борис Леонидович Смирнов:


Приняв такое положение, мы легче понимаем диалектический процесс развития философской мысли; течение, которое называлось “рационализм”, “размышление”, искало в области интеллекта разрешение одного из кардинальных вопросов гносеологии – вопроса о диалектике единомножества. Упанишады, несомненно, понимали глубину и безмерную трудность проблемы, понимали неизбежные следствия разрешения её в ту или иную сторону: рационалистический путь в разрешении подобных вопросов всегда ведёт к безысходному противоречию. После “диалектики чистого разума” (Канта) это как бы само собой понятно, но изумляет, что на заре истории человеческой мысли мудрецы древности и не в одной только Индии, но и в Китае, Вавилоне, Египте, Греции так вплотную подходили к проблеме противоречивости основных начал гносеологии. Везде мысль приходила к одному решению: к неизбежности принять противоречие.


Парадоксы Чжуан-цзы

Лишь когда понята бесполезность мысли, говорит Чжуан-цзы, можно постичь её назначение.

Человек не может уйти от правды. Но он может прийти к ней.

…они вечно ходят парой: хочешь иметь смысл, имей и бессмыслицу.

Чжуан-цзы едва ли не единственный, кто не боится признать себя заведомым лжецом и объявляет, что отсутствие аргументации – признак высшей интеллектуальной честности.

Тот, кто способен не видеть вещи в вещах, способен предоставить каждой вещи быть такой, какая она есть. Кто понимает, что вещь становится вещью благодаря тому, что вещью не является, тот не просто управляет людьми, а выходит за пределы земного мира и в него возвращается, привольно скитаясь по всем Девяти областям Земли (весь обитаемый мир). (Гл. XI).

Мы видим теперь, что в даосских парадоксах Великого Слова нет ничего от сумасшествия, даже такого, которое принято называть «божественным». За ними стоит вполне трезвое и, можно сказать, вдумчивое отношение к слову как неадекватному, но необходимому средству для выражения невыразимого.

Философия Чжуан-цзы соединяет идею неадекватности слов опыту с признанием их практической значимости.

Ничего не скажешь: остроумно без-умствует Чжуан-цзы, предлагая забыть памятуемое, чтобы вспомнить незабываемое.

«Без присутствия дао нельзя говорить, но о чём говорить нельзя — это дао».

«О дао нельзя спросить, а спросишь — не получишь ответа. Спрашивать о невопрошаемом — вот предел вопрошания».

Жизнь в дао есть «одно превращение», т. е. сплошное превращение и не-превращение как символ всех превращений в целостности Пустоты. Дао пустотно именно в том смысле, что оно, как говорили даосы, «не имеет ничего против себя». Поэтому пустота остаётся образом, не имеющим логической формы («образом без образа»).

Новизна Чжуан-цзы заключается, собственно, лишь в характере традиционной смычки внутреннего и внешнего, имманентного и трансцендентного. Даосский мыслитель утверждает совершенно безусловное единство того и другого, указывая на их столь же неустранимое различие.

Противоположности существуют друг для друга не в качестве посылок для синтеза и, строго говоря, не дополняют друг друга. Здесь оба члена оппозиции, будучи полностью прозрачны друг для друга и находясь в равновесии, взаимно ликвидируются у порога интеграции; они, скорее, незримо «предлагают себя» друг другу в том, что «уступают друг другу». Это миф недуальности «этого» и «того» , опытного и умозрительного, сущности и выражения. Со временем в китайской традиции закрепляется соответствующий термин: «не-два», «не-двойственность» вещей.
Недуальная природа реальности — фундаментальная и не имеющая аналогий на Западе черта даосской и, шире, восточной мысли. Логически речь идёт о едином (об «утончённом едином»), которое не имеет формы», состоянии неназываемом, немыслимом, лишённом «принципов организации» и недоступном созерцанию. Постижение его требует умения смотреть на мир под знаком сплошного потока перемен, соединяющего полную преемственность с полным разрывом.

Снимая оппозицию явленного и сокрытого, философия дао представляет опытный мир не следствием, а символическим отражением реальности, в котором та себя открывает, скрывая себя. Даосы воспринимают события лишь в их символической значимости — как подсказку реальности.

Ирония: вот исход размышлений Чжуан-цзы, их несказанная перспектива и наиболее доверительное свидетельство о реальности дао. Она — неизбежная спутница даосского «знания незнания».

Его понимание «искренности» проникнуто обострённым ощущением ложности всякой объективированной формы. Оно порождено сознанием того простого факта, что, быть может, нет большего лжеца, чем тот, кто клянётся в правдивости своих слов, и нет человека более правдивого, чем рассказчик «досужих вымыслов», смеющийся миру в лицо.

Всякое слово достаточно для прозрения, если только оно воспринимается в его безграничной перспективе, вмещающей в себя противоположные смыслы. Поэтому главное достоинство слов — не экстравагантность, а искренность, требующая искренности от внимающего ему.

Совершенная целостность Одинокого дао-бытия осуществляется через антиномическое сопряжение противоположно направленных процессов. Так происходит потому, что будучи бесконечной перспективой, превосходя всякое начальное бытие, пустота дана только как не-данность.

Даосский философ отбрасывает жизнь и «живёт вечно».

Превращение в высшем смысле соответствует у даосского философа «небесному единству», в котором «перемены оставлены прочь»; идеал Чжуан﷓цзы — «не превращаться в превращениях».

Превращение, чтобы быть самим собой, должно само превращаться; оно есть то, что оно есть, лишь не будучи равным самому себе.

Жизнь в дао есть «одно превращение», т. е. сплошное превращение и не-превращение как символ всех превращений. Даосский мудрец живёт «впереди себя».

Мудрость Чжуан-цзы далека от пресловутого «здравого смысла». Даосский философ требует преодолеть привычный образ потока. Речь идёт не просто о постоянном изменении, и об уже недоступной рассудочному пониманию истине: чем более изменчив «ком превращений», тем более он постоянен и неподатлив.

Жизнь осуществляет себя в само-отдаче, само-преодолении. И не будет удивительным узнать, что истинная жизнь является через смерть, что она гнездится в том, кто «отрёкся от жизни» и уподобился «остывшему пеплу».

Стать самим собой — значит себя схоронить. В даосизме «потеря» мира означает безоговорочное принятие его, и даосам были хорошо знакомы вечное соседство и прихотливая игра двух противоположных точек отношения к миру. Ведь Хаос, чтобы быть самим собой, должен умереть.

По Чжуан-цзы, мудрец отказывается знать и … всё узнаёт.

Индивидуальное и всеобщее здесь в действительности не определяют друг друга. В «огромном коме» превращений случайность не находится в каком-либо определённом отношении к необходимости. В мире Чжуан-цзы всё происходит «вдруг», совершенно случайно, но — с абсолютной, не оставляющей места сомнению неизбежностью.

Чжуан-цзы описывает формирование само-различающегося субъекта в категориях «прекращения», или, точнее, двойного прекращения. Необходимо «прекратить прекращение», «забыть забвение». Уже сама семантика этих девизов подсказывает, что речь идёт о естественном завершении единого процесса. Акт прекращения, чтобы стать самим собой, должен быть сам прекращён.
«Прекращение прекращения» — событие совершенно неопределённое, нефиксируемое. Вторичное «прекращение» требует от каждого постичь себя, навечно себя «похоронив».
Нужно уметь открывать себя неограниченному полю опыта, отказываясь ограничивать себя, отказываясь даже от отказа ограничивать себя.
Открытие открытости вещей в дао равнозначно сокрытию самого акта сокрытия. Отрицание должно быть отрицаемо. Великий сон должен быть постигнут как образ великого пробуждения. Двойное отрицание — судьба каждого понятия в даосской философии.

Правда проще всяких слов о ней и всякая попытка «вывести» истину тщетна и даже чревата духовной смертью.

Философия Чжуан-цзы воздвигнута на посылке: Дао, по сути, вне определений, у слова, по сути, нет постоянного значения.
Слова существуют для того, чтобы их забывать. Они нужны потому, что они не нужны. Они живут тогда, когда их нет.

Открыть реальность значит забыть всякий субъективный голос. Чжуан-цзы предлагает забыть слова, чтобы научиться говорить.

Оппоненты даосского философа ещё верят в соответствие слов порядку мира и хотят прояснить мир в слове. Как ни архаичен Чжуан-цзы в своём стремлении создать образ символического языка, он предостаточно вкусил от тошнотворной «понятности» опредмеченного мира. Он остро чувствует нелепость «понятного» и осмысленность невероятного.

Чжуан-цзы учит постижению высшей реальности, которая превосходит логику слов, но не отрицает её.

Если мы распространим понятие метафоры на саму эту метафору (как и должно быть с метафорой), мы откроем подлинную глубину слова Чжуан-цзы, стоящего вне различий метафорического и буквального, истинного и ложного.

Философия Чжуан-цзы соединяет идею неадекватности слов опыту с признанием их практической значимости. Но главное, она вскрывает философский базис метафоры, давая понятие необозначаемой реальности и знания без восприятия объектов. Таково даосское «знание без знания», интимное самосвидетельство бытия как не-сущего. Таково всепроницающее чистое присутствие бытия, которое именовали «пустотой» или «не наличием». Даосская «пустота» (это слово тоже метафора) не есть ничто, но и не является фактом или объектом, в том числе и «абсолютной сущностью». Пустота — это предел всех мыслей и форм.

Где искать «истинный облик» мира, скрывающийся за своим собственным образом?

Можно ли определить путь мысли Чжуан-цзы, если его цель — неопределимое?

О чём же говорит Чжуан-цзы? Ни о чём, ибо то, о чём он говорит, не может быть предметом знания.
Иван
 

Внутреннее и внешнее. Сущность и

Новое сообщение Lada - Заблокирована » 06 мар 2007, 05:10

Сущность и форма

Конфуция очень беспокоил Лао-цзы и его учение. Однажды он отправился повидаться с ним. Он был старше Лао-цзы и ожидал, что тот будет вести себя с должным почтением. Но Лао-цзы сидел, когда Конфуций зашёл к нему. Он даже не поднялся для приветствия, не сказал: "Садитесь". Он вообще не обратил особого внимания. Конфуции рассвирепел: "Что это за Учитель?!" И спросил: - Вы что, не признаёте правил хорошего тона? Лао-цзы ответил: - Если вам хочется сесть, садитесь; если хочется стоять, стойте, Кто я такой, чтобы говорить вам об этом? Это ваша жизнь. Я не вмешиваюсь.

Внутреннее и внешнее

Давным-давно один король построил огромный дворец. Это был дворец с миллионами зеркал. Абсолютно все стены, полы и потолки дворца были покрыты зеркалами забежала собака. Оглядевшись, она увидела множество собак вокруг себя. Собаки были повсюду. Будучи весьма разумной собакой, она оскалилась, чтобы на всякий случай защитить cебя от этих миллионов окруживших её собак и испугать их. Все собаки оскалились в ответ. Она зарычала - они с угрозой ответили ей. Теперь собака была уверена, что жизнь её в опасности, и стала лаять. Ей пришлось напрячься, она стала лаять изо всех сил, очень отчаянно.
Но когда она залаяла, те миллионы собак тоже начали лаять. И, чем больше она лаяла, тем больше отвечали ей они. Утром эту несчастную собаку нашли мертвой. А она была там одна.
Если нет никаких препятствий внутри Вас, то не может быть никаких препятствий и вовне, ничто не может встать на Вашем пути. Таков закон. Мир - это всего лишь отражение, это огромное зеркало.
Изображение

Lada Ya -значит ЛАДНАЯ
Lada - Заблокирована
 
Сообщений: 87
Зарегистрирован: 19 апр 2006, 15:14

Новое сообщение Вячеслав » 11 мар 2007, 15:07

Божественные люди. Чжуан Цзы

-- Далеко-далеко, на горе Гуишань, -- ответил Цзяньу, -- живут
божественные люди. Кожа их бела и чиста, как заледенелый снег, телом они
нежны, как юные девушки. Они не едят зерна, вдыхают ветер и пьют росу. Они
ездят в облачных колесницах, запряженных драконами, и в странствиях своих
уносятся за пределы четырех морей. Их дух покоен и холоден как лед, так что
ничто живое не терпит урона, и земля родит в изобилии. Я счел эти речи
безумными и не поверил им.
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва


Вернуться в Читаем книги

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron