Кобзари, бандуристы, лирники. Восп. Жемчужникова Л.М.

Выносим на свет интересные и важные книги и статьи.

Модераторы: Вячеслав, Думка

Кобзари, бандуристы, лирники. Вос

Новое сообщение Вячеслав » 05 ноя 2007, 18:30

Кобзари, бандуристы и лирники.
По материалам Л.М. Жемчужникова (1828-1912гг).

------------
Цитируется по книге Б.П. Кирдана "Собиратели народной поэзии", изд. Наука, Москва. 1974г.
--------
Изображение

«Историю понять нельзя, не понявши песен, т.е. их надо прочесть и напевы их выслушать; тогда только можно сказать себе, что я несколько понимаю народ. Песни без истории тоже много теряют». (Жемчужников Л.М.)

«Я был настолько очарован песнями Малороссии, - писал Л. Жемчужников, - что постоянно их пел дома братьям, отцу. Алексею Толстому, его матери, и пел так увлекательно для себя и слушателей, что нередко вызывал у них слезы».

Алексей Толстой, прослушав украинские песни в исполнении Л. Жемчужникова, писал 3 ноября 1853 г.:

«Мой двоюродный брат приехал из Малороссии и привел с собой такие великолепные мотивы. Они мне перевернули сердце...
Это – резкие и неожиданные ощущения, которые иногда испытываешь и которые открывают перед нами горизонт, о котором мы не подозревали или который мы совсем забыли... Он пел без всякого аккомпанемента».

Украинский кобзарь Кравченко из Полтавской губернии и Демченко из под Харькова. Календарь 1910г.
Изображение

В 1852 г. в Сокиренцах Л. Жемчужников познакомился с кобзарем О. Вересаем. Знакомство переросло в дружбу. В воспоминаниях о 1856 г. Л. Жемчужников с большой теплотой писал об этом кобзаре: «В Сокиренцах душа моя вновь отдыхала. Ко мне ежедневно приходил слепой бандурист Остап, песни и думы которого развлекали меня; с ним я забывал нанесенные мне оскорбления и интриги озлобленных панов — своих бывших друзей. Часто, когда я спал, Остап ощупывал палкой ступени крыльца, откашливаясь входил ко мне в комнату, которая никогда не запиралась, садился и наигрывал на своей бандуре. Он умел разгадать состояние души моей и сообразно тому — пел в аккорд моему настроению. Только он и увлекал меня...».
«Я часто виделся с Остапом; беседа с ним доставляла мне полное удовольствие...»

Кобзарь Остап Вересай. Рисунок Льва Жемчужникова
Изображение

Сохранилась запись Жемчужникова думы “Проводы козака» (Жемчужников, 1861, 88—92; Жемчужников, 1927, 75—78.).
Вот её отрывок:

Брат уезжает из дому. Сестра спрашивает, когда его ожидать в гости. Брат иносказательно говорит, что не приедет, но сестра не поняла смысл аллегории. Тогда брат говорит ей прямо. После этой части думы Л. Жемчужников поставил один ряд точек и продолжал:

«Он (бандурист.— Б. К.) снова играл без пенья довольно продолжительно... Если бы не было тут повторений, если бы рассказ развивался далее, я был бы не удовлетворен. Мне не хотелось еще перейти к другим чувствам, к другим впечатлениям. Эти повторения удерживали внимание на главном предмете и давали время вполне углубиться в сцену расставанья. Бандурист был переполнен чувством; он прервал пенье, продолжая играть в тех же мотивах и под тем же впечатлением. Эти, то переливающиеся, то прерываемые звуки металлических струн сильно действовали на сердце, мысль глубже вникала в душу, и живая картина носилась перед глазами.
Остап продолжал:
........................
Ой то добре, братiку, знати (?) у себе мати,
И у чужiй сторонi, у дорогих кармазинах похождати.
То будуть тебе добрi люде знати,
Будуть у тебе куми и побратими.
.................
А як пришибе, тебе, братку, на чужiй стороyi
Злая година,
Лихая хуртовина,
Тодi одречетця од тебе усяка названа родина.


Тут Остап заиграл проворно и чуть не рвал струны

И куми й побратими,
И товарищ вiрненький...


Начав несколько тихо, он играл уже громче — и запел:

Як-то трудно pи6i на суходолi,
Звiру, птицi, без поля и без дiбpoви,
То так-то трудно на чужiй сторонi
Без роду и без сердешноī родини пробувати —
..................
Як-то трудно iз сироī землi бiлий камень iзияти,
То так-то тяжко-важко у чужiй сторонi
Без роду, без сердешноī родиноньки помирати.


Тут Остап забылся и играл долго, долго. Быть может, он вспомнил собственную жизнь,— вспомнил, как его выгнал зять, вместе с его же дочерью, из его же хаты, и как придется ему умирать на чужой земле, без сердешноi родиноньки. Он играл грустно, разрывал душу на части. Наконец, запел припев, обыкновенно заканчивающий думы:

Услыши, господи, у просьбах и у молитвах...

Женщина, которая все время стояла у окна, по окончании пения отошла к двери и плакала. На несколько минут наступило в хате молчание; только было слышно ее всхлипывание».

Реакцию слушателей и исполнителей на то или иное произведение Л. Жемчужников отмечал и в других случаях. Так, рассказывая об исполнении О. Вересаем думы «Бедная вдова и три сына», Л. Жемчужников писал, что кобзарь прерывал его рыданьями, обильные слезы текли из его незрячих очей, хмурое чело певца становилось суровым — дума была слишком близка к его собственной жизни. О. Вересай старался не петь эту думу при чужих.

Изображение

Весьма интересны также наблюдения Л. Жемчужникова над хоровым пением девушек из народа. Художник противопоставлял его хорам «ученых певчих, которые поют стройно, ровно — словно маршируют». Девушки поют потому, что поется. Песня выбирается общим расположением духа. У них хор случайный: одни голоса схожие, других недостает, но именно от этого песня «получает характер правды, жизнь, свежесть и прелесть». Девушки верят в песню, живут в ней всем существом, а «ученые певцы поют, чтоб щегольнуть, и редко проникнуты содержанием».

Л. Жемчужников подчеркивал, что в зависимости от душевного состояния крепостных девушек менялось и исполнение песни. Когда девушкам было грустно, песня «Моя матшько, моя голубонько!» превращалась в настоящий плач; когда же им было весело, эта же песня напевалась со смехом ".

Личные наблюдения Л. Жемчужникова над бытованием фольклорных произведений, сделанные им в 1852— 1856 гг., позволили ему в начале 1860-х годов выступить против тех, кто писал об угасании народной поэзии. В статье «Несколько замечаний по поводу народных песен» он утверждал, что любовь к песне жива в народе. Во время устного бытования песня не остается неизменной: она постоянно теряет на пути одно, приобретает другое. Другими словами, исполнитель творчески относится к песне, когда вставляет в нее то или иное слово, точнее передающее состояние его духа. Причитания над рекрутами или умершими импровизируются, а не готовятся заранее. У матери, когда она утешает ребенка, также бывает много изобретательности. Говоря об исполнительском мастерстве кобзаря О. Вересая, Л. Жемчужников подчеркивает: «А бандурист, представитель народной поэзии, мой друг Остап, разве не кладет всю свою душу в думу, которую поет? Не создает в это время новых звуков, не прерывает пенья по вдохновению? Он творит; избирая думу, ощущает каждое ее слово, варьирует, выпуская, что не по душе в ту минуту, добавляя тем, что вырывается из души: — не полны ли художественности те звуки, на которых он отдыхает,— это ли не творчество?! Но мы всегда этого не записываем, не изучаем, часто даже не замечаем».

К сказанному о Л. Жемчужникове-фольклористе надо добавить, что он первым в истории науки описал процесс обучения слепым бандуристом своего ученика игре на лире.

«Бандурист сажает рядом с собой ученика, дает ему в руки лиру, кладет ее как удобнее для игры и устанавливает руки ученика на место. Затем бандурист своей левой рукой берет его левую же руку и, обняв ученика через спину, накладывает свою правую на его правую руку так, чтобы каждый из его пальцев приходился на соответствующем пальце ученика. Установившись таким образом, начинает своей левой рукой вертеть левую руку ученика, а правой перебирает с ним вместе клавиши. Это продолжает учитель до тех пор, пока наловчит и разомнет пальцы ученика; после того он заставляет его самого играть ту же самую песню, приказывая ему со всем вниманием прислушиваться к игре учителя (который в то время берет такой же инструмент и играет ту же песню)".

Лирник. Рисунок Льва Жемчужникова
Изображение
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 05 ноя 2007, 18:32

http://mignews.com.ua/articles/66221.html
---------
// 18.12.2002 // 16:23 //

Кобзарский расстрел: 70 лет спустя

В эти дни, около семидесяти лет назад в Харькове произошел случай, аналогов которому в истории найти сложно. Под предлогом съезда кобзарей в город пригласили несколько сот старых слепых певцов со всей Украины и расстреляли за городом. Возле село Куряжанка после полевых исследований нашли захоронение - около двухсот бандуристов.

На Слобожанщине традиции кобзарства – одни из самых древних. После уничтожения Запорожской Сечи на наших землях нашли пристанище сотни кобзарей. Вначале двадцатых их в области насчитывалось несколько сот человек. В тридцатых была расстреляна большая часть певцов. Но кобзарство не погибло. В литературном музее хранится фотография – в день освобождения Харькова от фашистов возле памятника Шевченко харьковчане слушают пение пожилого кобзаря.

В начале 30-х годов в столицу Украины город Харьков под предлогом съезда созвали кобзарей, бандуристов и лирников со всей страны. Встреча и концерт должны были пройти в Харьковском оперном театре. На съезд приехало около трехсот человек. Их собрали вместе, рассадили по машинам, вывезли за город и расстреляли по одним сведениям возле Куряжа, по другим где-то в районе Казачьей Лопани. 

Погибшим кобзарям в саду Шевченко поставили памятник. Деньги на него собирали всем миром десять лет. В девяносто седьмом установили большой камень. Монумент не продержался и месяц. Кто-то разгромил памятник как раз накануне дня милиции. Возможно по тем же причинам, по которым в тридцатом или тридцать первом уничтожили почти всех украинских кобзарей. 

Сегодня в Украине говорят о возрождении кобзарства. Кобзарские цеха появились почти в каждом регионе. На Харьковщине насчитывается около двух десятков кобзарей и бандуристов. В основном это молодые люди. Сами делают инструменты, изучают старосветский казацкий репертуар, дают концерты. Правда, слушатели – в основном пожилая украинская интеллигенция.
------
Памятник (г. Харьков) репрессированным кобзарям:
Изображение
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 05 ноя 2007, 18:35

Статья Мискина Р.В. «Кобзари и лирники – тайное братство, тайный язык…»
--------
"Кобзарство на Украине было уникальным культурно-историческим явлением, известным со времен основания Запорожской Сечи. Народные лирники и кобзари объединялись в организации с особенным устроением, своеобразной системой обрядов вступления новых членов, условиями их подготовки, обучением и особенностями поведения. Эти организации назывались кобзарскими (лирницкими) "братствами", или "гуртами", в которых были свои "отаманы" (предводители, атаманы), свои "сотники" и "десятники", "судди" (судьи), "скарбники" (казначеи) - что полностью повторяет сечевое устройство самого запорожского братства, или Коша. Эти организации действовали по территориальному принципу, т.е. каждое из них объединяло кобзарей конкретного уезда Украины. Их местом сборов служила выбранная ими церковь, в которой все члены собирались в определенные праздники. Как в каждом ремесле, тут тоже были свои мастера и ученики, которые должны были перенять от опытных певцов умения. Таинственность информации, которая передавалась устно, обряды посвящения, ритуальное поведение и т.д. уподобляли эти организации языческим общинам жрецов. Такими они были на ранних этапах развития. Возможно, частично с этим связан тот факт, что до конца 18 ст. почти не сохранилось сведений о кобзарях. И только лишь некоторое время спустя с определенной переориентацией организаций и изменением их уклада появляется больше информации про лирников и кобзарей.

Первыми творцами и исполнителями дум были кобзари, имена которых не дошли до наших дней. Это, как правило, были бывшие запорожцы, которые пострадали от врагов во время битв или в плену, или же старые казаки, которые не могли уже воевать, но остались верными казачеству. Некоторые из них жили вместе с братчиками на Сечи, чтоб поднимать боевой дух молодых воинов. Существуют упоминания, что перед решающими битвами казаки слушали пение кобзарей, и это воодушевляло их на ратные подвиги. Другие кобзари бродили, останавливаясь в городах и селах, где на центральных площадях исполняли свои произведения, рассказывали людям последние новости. Этим они поднимали национальное самосознание народа, вселяли веру в независимость украинской державы. Поэтому все завоеватели украинской земли преследовали и убивали народных слепцов."

Изображение

-------
Полностью смотрите статью по ссылке:

http://www.buza.ru/text.php?cat_id=1&text_id=81&page=1

------
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 05 ноя 2007, 18:37

Смотрите отрывок из фильма "Дума про казака Голоту" где исполняется одноименная дума. При снятии фильма использовались материалы настоящего сказителя, тем этот отрывок и интересен.

Изображение

http://www.bolesmir.ru/index.php?content=text&name=o4
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 20 ноя 2007, 08:05

В продолжении темы.
Воспоминания Льва Жемчужникова из его книги "Мои воспоминания из прошлого" (из главы о 1855 годе).

Странно, прошло уже сто пятьдесят два года от этой записи в его дневнике. И ручной курицы этой, наверное, и след уже в земле простыл, а вот все предстает перед глазами как сейчас. И эти песни, и люди. Никак не могу ухватить объем НАРОДа, не могу понять НАРОД. Как будто все возвращается. Вспоминаю Смирновскую старую христианскую истину "Род приходит и род уходит, а земля пребывает во веки" и, кажется, что её здесь можно и нужно было бы ее выразить по другому: "Земля приходит и земля уходит, а Род пребывает во веки". Начинаешь понимать Данилевского с его "самобытностью" и, в конце-концов, приходишь к мысли, что без Рода мы ничто... Все истины, все смыслы, все земли разлетаются, расплываются и только с Родом начинают цементироваться, земля становится Землей-Матушкой и появляется путеводная ниточка из клубка Вселенских Задач и внутренних устремлений федоровского Общего Дела.

--------

"Возвратясь сюда из своей поездки, я застал только двух близких родственниц де Бальменов, которые живут здесь безвыездно. Все мои художественные принадлежности увезли хозяева в Киев, и потому, не имея ни красок, ни кистей, ни карандашей, я не мог приняться за работу. Между тем, по некоторым обстоятельствам, я должен был прожить с неделю или более в Линовице. Что мне было делать? Приходилось поневоле вести праздную жизнь. Утром я и проживающие здесь родственницы де Бальменов пили чай или кофе. Собаки и кошки дрались или играли вокруг нас, а иногда, сытые и мирные, располагались греться у огня. Одна только ручная курица вечно надоедала нам, вскакивая на стол, таская у нас хлеб и проливая чай. После завтрака я уходил в девичью, наполненную швеями по канве, кисее, бархату и по чему угодно, швеями всех возрастов, от десяти до двадцати пяти лет, и мне пели песню за песней.

Я более всего люблю народные песни, особенно малороссийские. Для меня что-нибудь одно — или слушать самые высокие музыкальные произведения, или просто народную песню. Народная песня как в словах, так и музыке полна чувства, мысли и притом необыкновенной простоты. Нет в ней лишнего слова, нет лишней ноты. Это нечто вполне самобытное; из народной песни всегда может черпать высокий талант. Как часто случалось мне слышать в музыкальных композициях людей с именем какой-нибудь один легкий и недурной мотив, а затем ровно ничего нового. Этот мотив поворачивают во все стороны: то осветят так, то иначе, займут слушателей, а, в сущности, это безделица и только повторение и размазывание того же впечатления. Народная поэтическая речь всегда сжата, всегда выскажет только необходимое, и ни слова больше. Здесь нет подделки, нет обмана для наших чувств. Умейте только наслаждаться народной поэзией, как природою.

Пение народное бывает двух родов: иногда песня напевается, иногда поется. Певец сидит за работой; он задумался; мысли его бог весть где, и он едва внятно напевает легкую для голоса песню. От одной он незаметно переходит к другой, напевает час, два, три и не устает, как мы не устаем мыслить; прервите его, и он не скажет вам, о чем пел. Но тот же самый певец, если он возбужден какими-либо исключительными обстоятельствами, дружеской беседой или находится под влиянием оживляющей его личности, то он споет вам ту же самую песню так, что вы ее не узнаете. Его ум, чувства, все запоет в нем до последней жилки, и часто случается, что он прерывает свою песню плачем.

Я вспоминаю по этому поводу то, что произошло в Линовице. Дивчата помещичьего дома, в котором я прожил немало времени, полюбили меня; я с ними был в дружбе и настолько приучил их к себе, что они пели при мне непринужденно, при мне передавали друг другу деревенские остроты и шутили со мной почти как с парубком. Я уехал; хозяева дома тоже; остались только: старушка лет восьмидесяти да сестра хозяйки, которая смотрела за работой дивчат, именно за шитьем в пяльцах. Вот жизнь в швейной сделалась скучною. Сидят дивчата над узорами по большей части молча; шутки прекратились; каждая задумывается о себе и о своей участи. Сперва становится грустно одной, потом другой; а так как душа душу чует, то скоро грусть охватывает всех. И вот которая-нибудь из дивчат запоет:

Моя матинько, моя голубонько!
Як менi жити, як доживати?..


К ней присоединяется другая, третья, и песня мало-помалу
превращается в настоящий плач.

Каждая из них припоминает свою потерю, свое горе, и все поют и плачут до тех пор, пока общее рыдание не прервет песни. Их унылые голоса несутся без слов по опустелому господскому дому и наводят на двух живущих в нем женщин такую тоску, что бедные не знают, куда деваться. Когда я приехал, дивчата развеселились; песни приняли другой характер: пошли жарты и хохот, и уже песня «Моя матынько» напевалась со смехом, без импровизации; и ничего из нее не выходило. Перед моим отъездом в Киев я старался опечалить дивчат, в чем и успел отчасти, потому что мне самому было грустно покидать этот милый и поэтический уголок. Сначала девушки смеялись; потом пели только две, другие слушали в задумчивости и начали одна за другой плакать. Но вдруг певицы прервали свое пение и расхохотались: им не хотелось раньше времени поддаваться грустному настроению. Когда я вздумал было записать песню, никто из них не мог ее продиктовать мне: слова рождались и складывались у певиц в порыве тоски.

Приведу другой пример такого же отношения слушателей из народа к песне. У меня служил натурой хлопчик (мальчик), а бандурист, по обыкновению, сидел в моей рабочей комнате и напевал всякую всячину под свою бандуру. Пришли ко мне двое из хозяйских гостей (это происходило у Галаганов в Сокиренцах), именно: Николай Аркадьевич Ригельман и Иван Сергеевич Аксаков, и заставили бандуриста спеть какую-то думу. Хлопчик слушал внимательно, потом лицо его начало дергать, и он при всех заплакал.

Еще случай. Я был на ярмарке в селе Скрибном, Прилуцкого уезда, и рисовал толпу, собравшуюся около лирника. Народу было множество; в толпе было семейство Григория Павловича Галагана и другие паны. Все внимательно слушали думу. Лирник пел о побеге трех братьев из Азова, и мы видели, как парубок плакал и утирал рукавами слезы".
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва


Вернуться в Читаем книги

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 5

cron