"ЕДИНСТВО ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЙ ИНДИЙСКОЙ МЫСЛИ"-Иван К

Выносим на свет интересные и важные книги и статьи.

Модераторы: Вячеслав, Думка

Новое сообщение Вячеслав » 14 мар 2007, 02:37

б) БХАКТИ

По существу, человек, который обладает Бхакти, в другом ни в чем не нуждается.


Чтобы с самого начала определиться и никого не вводить в заблуждение, начать тему необходимо так: «а любви не имею – то я медь звенящая и кимвал бряцающий…».

Бхакти – вершина достижения Народа Индии в лице избранных своих бхакт, известных и неизвестных.

Бхакти – венец Пути многотысячелетней индийской мысли. Её Дар Миру.

Бхакти – реальное свершение Чуда приобщения Проявленного Непроявленному.

Почему выбран такой эпиграф? Потому что он имеет прямое отношение к общей теме этой работы: «Единство основных понятий индийской мысли». А Единство – это и есть принцип Любви. Так что глава эта очевидно ключевая.

Итак, правомерно ли говорить о Бхакти, если само существо человека не охвачено её «огнём». Ведь традиция соотносит Любовь с Огнём. Огнём неопаляющим, в котором сгорают все «шлаки», но единственно сохраняется «золото Духа». Чего ожидать от такого говоруна? Конечно, пишу это не для оправдания, а с тем, чтобы показать (с привлечением слов БЛС как знающего не понаслышке) предельную высоту этого понятия и всю степень ответственности при попытке его постижения. Чтобы говорить о Реальном, нужно самому прикоснуться к этому Реальному. Или другими словами (тоже из БЛС) «Это или знается, или не имеет смысла об этом говорить». В декабрьских Прилогах Борис Леонидович на предельных возможностях языка пытается выразить своим Ученикам существо этого огня: «В прошлом году я чуть коснулся Реальности в день чтения, утром. Я попал реально в огонь. Остро не хватало, чтобы это было для всех... То есть почувствовал себя в неопаляющем огне и в каком-то необъяснимом блаженстве, но одновременно в печали до слез, что не мог передать это всем». И в другом месте (7 дек.): «Эту ночь я бы не отдал. Можно отдать нечто другое, но не такую яркую духовную задачу и духовный опыт. Это слишком драгоценный дар Жизни, чтобы его пропустить, и мне хотелось поделиться этим даром, чтобы для каждого из вас он был дан, чтобы и вы в своем аспекте, в своей психике использовали то, что дала Жизнь для реального внутреннего опыта... И что он вам скажет, как совесть каждого разрешит этот вопрос * это такая уж глубокая тайна, такой глубокий опыт духовный, что каждый индивидуально должен его пройти».

Ну вот. Теперь понятно на какие высоты зазираешь, касаясь темы Бхакти. «Не всякому дана Бхакти», – говорит Борис Леонидович Смирнов. – «Самому человеку не под силу раскрыть великие врата Любви». И становится понятно, почему так. Ведь Бхакта – это не только любящий, но и любимый. А это значит, что в твоих руках только половинка.

Вивекананда говорит, что Бхакти-йога самая естественная, а поэтому самая лёгкая и доступная из всех Йог. Он, конечно, индус и сам бхакта, и ему виднее, но Борис Леонидович считал Бхакти-йогу наитруднейшей и не всем доступной. «Трудное это дело — приобретение Бхакти, и мне кажется, что без Карма-йоги трудно достигнуть высоких ступеней Бхакти, и мы можем уже быть счастливы тем, что за Кармой мы хоть сколько-нибудь прозреваем свет Бхакти». «Мы ещё не можем выполнять требования Бхакти, а выполняем лишь то, что ведёт к Бхакти – Карма-йогу».

К Бхакти возможен только предельный, высочайший, благоговейный подход. Всякое занижение приводит к профанации и дискредитации. Конечно, на Бхакти, как таковой, это не отразится. Её ничто нечистое не коснётся, она как лотос, несмачиваемый водой. Но люди с таким заниженным подходом как бы портятся сами, и что ещё хуже, могут испортить других. Чего стоят всевозможные «Братства Любви» или лекции о ней западных проповедников!? «Всякая незакономерная попытка подглядеть тайну ведёт к её профанации и ещё большему закрытию... По отношению к тайне возможно лишь благоговейное соблюдение её на общее благо и подготовка сознания другого к раскрытию её». Борис Леонидович говорит: «Очень часто принимают за любовь совсем не то, что она есть – или страсть, или желание быть приятным. От этого много в жизни путаницы». «Многие говорят: "мне ближе бхакти", имея ввиду свою чувствительность – эмоциональность, но Вы понимаете, что это не то», «как далеки наши чувствительность и чувственность от Бхакти». Мне кажется, что здесь говорится о несозревших людях. Не то чтобы они не добры, но они не созрели. В их присутствии чувствуешь приторность какую-то что-ли. Витание в розовом. Мелочность, одним словом. Хотя для них (кто знает?), может быть это и серьёзно. Только в пике парадоксальности можно почувствовать дыхание Бхакти: «Иногда даже большая любовь проявляется в очень суровых формах». Вот аккорд из гимна Бхакти! И в этой суровости чувствуется истинная Любовь, истинная ответственность за другого, истинная готовность положить за него душу. "Аминь, аминь, глаголю вам, нет больше той любви, аще кто душу положит за други своя".

Величие Парадокса! Он – уникальный инструмент приведения к Единству несхожего. Он – совместитель несовместимого. Он – «как бы улыбка» Шри-Бхагавана. Причём это не пресловутый синкретизм, а реальный выход за пределы постижимого. Бог «все – "да", все – "есть", и нет в Нем отрицания». Логик настороженно относится к парадоксам. Хотя и он не может отрицать случаев парадоксальных разрешений проблем, но всё же, будучи логиком, ненавидит их. Ему по душе строгая и торжественная трезвость причинно-следственных рядов. С его точки зрения парадокс очень уж близок к безумию. «Безумствуешь, Павел!». Логику недоступно созерцание Вселенской Формы. Впрочем, он к этому и не стремится, а если и стремится, то хочет втиснуть «Вселенскую Форму» в рамки своей логики, а не наоборот. Ему очень трудно отрешиться от этого своего «богатства», порой с таким трудом добытого. Логика – это костыль слепого. Это – протез Дхармы. «У Шмакова чувствуется иное – большое знание, напряжённая мысль, большой духовный опыт. Это – настоящий джнанин... Но всё же...: "Если я буду говорить языками ангельскими и человеческими и постигну все тайны, и веру буду иметь такую, что горами буду двигать, а любви не имею, – я медь звенящая и кимвал бряцающий". Этого Шмаков не знает. Все его рассуждения очень хороши, крепко спаяны, так что на первый взгляд – непреступная твердыня, а трясни хорошенько – и зазмеятся щёлочки. Ан, глядь – твердыня и начнёт по трещинкам разлазиться». Вот уж поистине, без Любви мы ничто. И только иногда можем услышать её Музыку, её достигшие нас аккорды: «"Всё" – Любовь, всё существо должно быть охвачено любовью. Рамакришна был пьян от любви, пьяным поднял на себя меч, пьяным дошёл до Матери. Бхакти учит такой любви, только она – путь к Великой Матери».

Известно положение Смирнова, что Бхакти не подлежит определению, но сама является определением и обоснованием всему. Бхакти – Тайна. Можно даже сказать – Тайна Тайн. Потому что все другие Тайны открываются перед Ней. Ей подвластны, казалось бы самые неразрешимые, вопросы мироздания. Труднейшая проблема единомножества легко разрешается Любовью. Тягчайшие противоречия Этики и Долга для Неё снимаются. И даже неразрешимейшая проблема Воскрешения подвластна Любви. А так как тема Воскрешения – трепетная тема, то обязательно необходимо здесь поместить живой опыт Бориса Леонидовича. Этот отрывок нужно почаще вспоминать в минуты, когда охватывает безнадёжность или отчаяние.

«“Любовь освещает тьму могил” ... Как я, лично, эту формулу пережил: – Мне было 17 лет и я болел... и вот, я вижу себя в могиле, точно на том месте, где потом был похоронен мой Отец. Это место около нашей сельской церкви, которая стоит на возвышении, откуда расстилается на Восток дивная панорама, а само это место, где похоронен Отец, находится на юго-запад от церкви, так что с него видно южное окно церкви... Я вижу, как, постепенно, начинает слой тьмы могильной надо мною легчать, становиться прозрачней... уже вижу небо и осознаю, что растворение тьмы могильной произошло потому, что из окна церкви падает свет неугасимой лампады и неугасимый Свет этот есть ЛЮБОВЬ. И я пережил, как совершенную реальность, просветление, облегчение этой земли, пронизанной Её Светом, исходящим из Неугасимой Лампады Любви.

В это время я вижу, как начинает розоветь небо. Всё ярче, ярче разгорается заря на востоке, огромной полосой захватывая небо и я знаю, что эта заря дня Воскресения. У Бетховена в 21-й сонате /”Аврора”/ есть это колоссальное напряжение света. Он разгорается всё сильней и сильней и, наконец, первый луч солнца рождается. Солнца я не видел, но этот момент перед восходом пережил в полноте напряжения.

Я хотел живым образом, а не абстрактной формулой пояснить, что у меня лично связано с ней, как она вибрирует лично у меня
».

Любовь целостна. Но Целостность её – высочайшее понятие. Можно даже сказать – Инстанциональное. Логик этого не охватит никаким тончайшим умным конструированием. Любовь без противоречий не укладывается ни в какие системы. Но и отрицать Любви он не может как факта, хотя и чуждого его логическим построениям, но с которым невозможно не считаться. Наибольшее, что может достичь логик – это прийти к выводу о парадоксальности Любви. Пожалуй, логик-поэт (что иногда встречается) побуждаемый Вдохновением, может прийти к формуле: «Любовь есть радость, восторг жизни». Идя дальше и повинуясь поэтическому видению, он может прийти к формуле: «Любовь есть страдание, восторг смерти». Внеся диалектику в Поэзию, он может даже охватить эти крайности, и в синтезе преодолевая противоречия, достичь утверждения: «Любовь есть победа над жизнью и смертью». И это предел для логического поэта. Ибо чтобы постичь Целое и принять, раствориться в формуле: «Любовь претворяет радость и страдание в блаженство Целостного Сознания», такому поэту потребуется сойти с ума, отпустить логику. Но кто на это способен? На исходе Кали-юги это – недостижимый идеал.

«Мы ещё не можем выполнять требования Бхакти, а выполняем лишь то, что ведёт к Бхакти – Карма-йогу», – говорит Борис Леонидович. И в другом месте продолжает: «Для нас, людей иного регистра, Бхакти остается мечтой, к которой мы стремимся с отдельными малыми порывами, но эти порывы уже много дают, как бы они ни были слабы. Трудное это дело * приобретение Бхакти, и мне кажется, что без Карма-йоги (в широком смысле слова, не в узком, в котором оно обыкновенно употребляется) трудно достигнуть высоких ступеней Бхакти, и мы можем уже быть счастливы тем, что за Кармой мы хоть сколько-нибудь прозреваем свет Бхакти».

Да, Кали-Юга – не лучшая пора в Круговороте Миропроявления. Но Жизнь Космоса в индийском представлении подобна Дыханию Океана. И на смену одной Юги приходит другая. Мрачная Кали завершается, не вечно торжествовать Смерти. И Борис Леонидович уже увидел и возвестил приближение Утра Освобождения. Пробуждения. «Мы, старики, счастливы тем, что пережили долгую тёмную ночь, полную страшных кошмаров, и видели рассвет. А то, что сейчас рассвет, – я непреложно знаю». Как проникновенны эти слова! Каким ликованием откликается на них душа! То, о чём и подумать не смел, — Реально. Когда я впервые их прочёл, – как будто гора с плеч свалилась. И чтобы завершить мысль, добавим: «И следующая спираль человеческого развития не может быть иная, как спираль духовная. И наше время – ожидание новой Юги – Крита-Юги, наиболее высокой Юги человечества».

«Человечество познает, что только Она, Великая Матерь Любовь дает прозрение». Здесь Великая Матерь Любовь пишется без соединительного союза, а значит это есть одно. То есть Творчество и Любовь это тождество, так как Великая Мать – это Творческая Сила Вселенной. Сейчас мы много говорим о Творчестве, но, думаю, что не ошибусь, сказав, что многие не вполне отдают себе отчёт в том, что же понимается под Творчеством? Возможно, кто-то думает о чём-то наподобие волшебной палочки или магических манипуляциях. Или о сиддхах, своей прелестью околдовывающих неутвердившееся сознание. Другие же просто в растерянности стоят перед вопросом – Как? Ответ же лаконичен и прост: «Думаю, что для того, чтобы "творить лик Родины", надо прежде всего любить Родину, тогда и "как" прояснится, приложится». Ответ невероятно прост. И он срывает все маски и оставляет тебя во всей твоей неприглядной наготе.

Конечно, произнося слова «Великая Мать», «Вселенская Форма», я мало что выражаю на самом деле. Условия Её постижения чётко обозначены в Гите, когда говорится: «Ты – мой бхакта. Божественные очи дарую тебе». БЛС ещё более категоричен: «Изволь получить такие глаза, тогда и весь мир в Божественной форме увидишь». Без прикрас ощущается собственное несоответствие. И чтобы не ужаснуться своею ничтожностью, как за спасительную соломинку ухватываешься за слова Учителя: «Молиться о том, чтобы погрузиться в океан любви, это не только право идущего духовной дорогой, но и обязанность». Потому что нашей силы не хватает, потому «что только Она, Великая Матерь Любовь дает прозрение, только Она освобождает от смерти, от ужаса безысходных страданий, от страха. И в наши дни воскрес образ мира, образ Великой Матери: «Хранительницы», «Бережницы» – только к Ней может взывать человечество, чтобы прекратить те ужасы, в которые оно себя ввергло».

Так что же такое Любовь? – упрямо повторяет джнанин, очередной раз забывая о бессилии в этом вопросе знания, на которое он возлагает так много надежды. Одна из граней Любви отразилась отсветом: «Бхакти есть умение вслушиваться в Жизнь и принимать её веления. Великая Мать, Жизнь – всегда со своими детьми, она всегда указывает, что нужно делать человеку. Беда в том, что мы не вслушиваемся в Её слова, не хотим понять их».

Полагаю, что вся беда в вырожденной двойственности несовершенной любви (если так можно выразиться). Это с одной стороны. А с другой – в вырожденном одиночестве несовершенной любви (опять же, если так можно выразиться). Я не зря написал здесь «любовь» с маленькой буквы. Не Любовь, разумеется, виновата в своём несовершенстве, а виновато наше неразвитое сознание. И в своей неразвитости, неспособности охватить Целое Любви, хоть и увидев нечто Великое, оно в состоянии выхватить лишь часть Целого, лишь какую-то из его крайностей. А сознание очень любит кидаться в крайности и укрываться там от безумия противоречий. «Двойственность» любви ведёт к её низведению («всякое плюралистическое учение терпит тяжелые удары, приводящие к тяжким противоречиям – утверждению двух начал – абсолютного Духа и Абсолютной Материи»). «Одиночество» любви ведёт к Кайвалье («Кайвалья – самообольщение сатанинской гордостью»). С этими разновидностями «несовершенной любви» тесно связаны два известных Пути, по руслам которых проходили все формы Духовной жизни Человека, каковы бы они ни были. Пантеизм и Теизм. Монизм и дуализм. Пути эти настолько проторены, что на протяжении всей истории человечества всякое рождавшееся Учение непременно укладывалось в одно из этих русел. И этому выбору, казалось, нет альтернативы. Так сказать «исключённого третьего». И тут следует упомянуть великого Рамануджу. Он не так блещет, как всем известный Шанкара. «К его имени не всякий добавит “шри” и “ачарья”, как принято добавлять к имени Шанкары, так как Рамануджа остался недопонятым на родине». Это преданнейший представитель касты кшатриев, касты, дерзнувшей противостать засилию браминов. Каста браминов была и остаётся высшей кастой в Индии. Но долгие века придавили её своим бременем. Высшее предназначение её окостенело, застыло и стало разлагаться. Формально оставаясь высшей, она перестала играть роль ведущей силы индийского Народа. Дух покинул браминство, но сила у них оставалась превеликая. Как и неоднократно бывало в веках, потребовалось влить «новое вино в новые мехи». Единственной здоровой силой в Индии, способной противостать браминам, была традиционно вторая по значимости каста кшатриев, воинов, царей, принявших на себя Дхарму не только земных, но и Духовных Воинов. Их провозвестником и был Рамануджа. Нет, Рамануджа не провозгласил альтернативы известным Путям. Но, возможно, он сделал большее. Он преодолел инертность привычного мышления. И преодолел это через Любовь, Бхакти. «Рамануджа отрицал полную иллюзорность майи и этим самым – абсолютный монизм (нирвибхеда адвайта) Шанкары. Он развил учение о “савибхеда адвайта” (относительный монизм)». Или в другом прочтении – “недвойственность с различением”. Бу эр, – как сказал бы Чжуан-цзы, – «утончённая недвойственность». Любовь. "Любовь утверждает целое и сохраняет части". «Любовь есть тот принцип, который утверждает сохранение индивидуального сознания именно ради сохранения принципа любви». «Традиция Гиты пошла не через Шанкару, – пишет Борис Леонидович, – а через Рамануджу, постигшего тайну бхакти, тайну божественной любви и любви к Богу. Гита, как и Апостол, утверждает “вера без дел мертва”, Шанкара же относится к делам и к бхакти, как к чему-то годному лишь для “простого народа” и всю силу полагает на джнана (знание) и наказан обычным для гордыни наказанием: слепотой, ибо принимает Великую мать за пустое марево, майю в смысле чар, отвода глаз. Живая духовная жизнь Индии идёт через бхакти, понимаемой в духе Ап. Иоанна (Бог Любы есть). Это течение, рождённое в Индии Гитой и вишнуизмом. Гита даёт ключ к Упанишадам, а не Шанкара. Последнее “наитайнейшее” слово Гиты – бхакти. Кто достиг этого, тому больше ничего не нужно».

Конечно, здесь речь идёт уже о Запредельном. И нужно не забываться и не забывать о разнице уровней. И слова о Благодати, сказанные выше, актуальны и здесь, актуальны и всегда, когда мысль приходит к порогу своих прав. «Мало мы понимаем, – говорит Борис Леонидович, – и, собственно говоря, со всей нашей премудростью – мы слепые котята». Но, продолжает он в другом месте, «чем глубже человек вникает в собственную сущность, тем непреложнее для него становится нераздельность его личного, индивидуального бытия с бытием вообще, со Вселенной».
«В Индии говорят: "Есть бхакти обезьян, но бхакти котёнка ещё выше". Когда грозит опасность, то малыш обезьяны крепко обхватывает мать, и она уносит его далеко от опасности, а котёнок не хватает мать, он только пищит, и мать приходит к нему и уносит его. Но тайну бхакти котёнка нельзя раскрыть, она доступна только единицам, таким, как Шри Рамакришна или Ганди».
«В праксисе йоги метод ne’ti противопоставляется методу tat tvam asi бхакти-йоги с её вершиной, «бхакти котёнка», где оба метода сливаются».
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 14 мар 2007, 02:40

в) МУДРОСТЬ

Мудрость полностью все дела объемлет, Партха.
Это познай вопрошеньем и почитаньем,
к стопам припадая Гуру.

Мудрые, зрящие истину, посвятят тебя в мудрость.



Слово «мудрость» в обычном нашем обиходе довольно сильно пострадало и низведено в употреблении до почти обычного слова. Поэтому сразу же нужно начать с самого главного – мудрость вовсе не определяется знанием. Мудрость – понятие совсем иного регистра, она не имеет со знанием ничего общего, а если и имеет, то весьма опосредованное. Поэтому то Борис Леонидович так многократно и настойчиво напоминает, что Гита не гносеологическое произведение, а йогическое, и гносеологический подход к ней обречён на неудачу. Мудрость – это состояние очень немногих. Чтобы «понять» мудрость, нужно реализовать её. Другой возможности нет! Здесь дело обстоит точно так же, как и в известном вопросе «Сохраняется ли индивидуальное сознание после смерти?». «Это или "знается", – говорит Борис Леонидович, – или нет возможности ответить теоретически. Всякий теоретический подход к решению этого вопроса оказывается несостоятельным, потому что здесь дело не в теории». Мудрость определяется умением действовать! А умение – это вовсе не то, что познание. Умение – это способность другого уровня. Пожалуй, можно сказать, что умение является атрибутом мудрости. Если учесть ещё два её атрибута, тогда полностью Мудрость можно определить: «Знать, Уметь, Мочь». Причём Мудрость – это не просто умение действовать, а – действовать безупречно. Как действует Воин, найти которого в себе ставит задачей Мистериальный Цикл БЛС. По-видимому, Мудростью реализуется Дхарма.

Для корректности нужно всё же добавить, что познание в Мудрости не отрицается, но оно имеет лишь служебную роль.

34. Это познай припаданием (к ногам учителя),
вопрошанием, почитанием; посвятят тебя в мудрость
мудрые
, познавшие истину.

35. Узнав это, ты больше не впадешь в заблужденье,
Пандава; таким образом, ты увидишь все существа без
исключения в себе и тогда во Мне.

Последнюю шлоку нельзя просто проскочить взглядом. Она утверждает НЕВЕРОЯТНОЕ! Она говорит о реальности достижения Целокупности Мира, «о возможности совпадения сознания, рожденного бытием с этим же бытием». Что значит, увидеть все существа без исключения (1) в себе, а потом (2) во Мне? Это значит, во-первых, что реализуется синтез всех индивидуальных душ, а во-вторых, – синтез конечного бинера Пуруши и Пракрити. А это уже Вершина (Кутастха, см. Гита, прим. VI, 8 и прим. XV, 18.). Единое. Одно. «Мудрый, знающий этот синтез, – говорит Борис Леонидович, – завершил карму и стал свободен». «Мудрец всюду видит Одно, – также пишет Борис Леонидович, – и мир подчиняется тому, кто всюду видит тождество». По-видимому, это «подчинение мира» и есть Фёдоровское управление Природой.

Этот высший синтез Гита именует Пурушоттамой:

16. Два есть Пуруши в мире: преходящий и непреходящий;
преходящий во всех существах,
непреходящий именуется стоящим на вершине (kutastha).

18. Так как я превосхожу преходящее, а также выше
непреходящего, то я в мире и в Веде утвержден,
как Пурушоттама (Высочайший Дух).

Тогда чем же, если не гносеологией, достигается Мудрость? Достигается она практикой, деятельностью. Но особенной деятельностью, и особенность эта заключается в непривязанности к плодам действий, отрешенности от всех желаний. В Гите утверждается, что отказавшийся от плодов дел, не действует даже совершая действия, а потому не завязывает никаких кармических уз, что и ведёт к Освобождению. «Поэтому всегда совершай должные дела без привязанности. Таким образом, ты должен действовать, имея в виду целокупность мира». «Не действовать, даже совершая действия» – это и есть «умение действовать» – или Мудрость.

И здесь, за этими рассуждениями, очень важно не пропустить самое главное, что собственно и роднит Мудрость с Любовью, потому что истинным внутренним двигателем в духовном развитии, по словам Анны Эрастовны, должна быть Бхакти. Именно Любовь осуществляет реализацию. Потому что «реальный опыт получается постольку, поскольку реализуется любовь». И рефреном звучат слова Людмилы Эрастовны: «Мудрость будет наполнять сердце по мере очищения его любовью». И обобщая всё сказанное, следует привести слова Бориса Леонидовича, что мудрость «как знание конечной цели и средств к её достижению, достигается верой, чем она и отличается от «санкхьи», достигаемой рассуждением. Такая «мудрость» не противоречит бхакти, а выражает её».

Закончена глава «Благодать-Бхакти-Мудрость».
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 14 мар 2007, 02:43

КШЕТРАДЖНА
ПОЗНАВШИЙ (ПОЗНАЮЩИЙ) ПОЛЕ


Истинное «знание поля» и «познавшего поле» есть «мудрость», так как такое знание ведет к освобождению».

«Как выпускает из себя паук паутину, как мечет костёр из себя искры, так из того Атмана вылетают духи жизни, все миры, все боги, все существа. Тайное имя его (упанишада) – “Бытие бытия”, джива бытия (реальность); он же есть Бытие Бытия проявленного мира».

«Брих. уп. в своём непревосходимом определении Реальности» (БЛС).


Крест времени и пространства расколол сознание. Сдвинулась Основа. Возмутилось, заколебалось, взволновалось Сознание в лавинном потоке самоотражения. Единое Пламя предстало мириадом искр Проявленного. Запредельное бесконечно мощное, войдя в Предел ограничилось, и на этом Пределе возможностей силится восстановить Единство. Но вязнет в противоречиях Рационального, самим собою построенных. Преодолеть непреодолимое – поистине достойная задача!

Kshetrajna – изумительное не только в философском, но может быть ещё больше в фонетическом аспекте, высочайшее понятие индийской мысли. Кшетра – Поле; Джнана – знание. «Кшетраджна – по контексту можно переводить: “познающий поле”, то есть джива, или пуруша, ещё не достигший освобождения, и “познавший поле” – освободившийся пуруша – Атман». Ну не удивительно ли? Что можно ещё добавить к этой отточеннейшей формуле?

«Нельзя переоценить огромную заслугу древних мыслителей Индии, с такой неумолимой последовательностью приведших мысль к возможным для того времени пределам познания», – говорит Борис Леонидович. Итак, мы очутились в области Санкхьи. Кажется, впервые звучит здесь это слово. Санкхья – это ещё одна жемчужина, выработанная и отшлифованная единой непрерывающейся мыслью многочисленных поколений индийских риши. Соприкоснувшийся с Санкхьей, навсегда попадает под её очарование.

Итак, «Санкхья постепенно осваивает два новых понятия: “поля” (kshetra), как объекта деятельности в самом широком смысле, и “Познающего поле” или “Познавшего поле” (kshetrajna), как субъекта этой деятельности». Предполагается, что читатель знаком с терминологией Санкхьи, поэтому используемые ниже термины (гуна, таттва, пуруша, пракрити, самсара, двадцать четвёртый, двадцать пятый и т. д.) приводятся без пояснения. Как известно, индийская философия, в разработке системы таттв (или как её иногда называют схеме гун), дошла до предельно утончённой – двадцать третьей таттвы пракрити – Буддхи. Но так и не смогла преодолеть разрыв между Пракрити и Пурушей (24-й), так и продолжавшим стоять по ту сторону границы. Для обеспечения Единства была предпринята отчаянная попытка представить Пурушу как Кшетраджну, единого как фонетически, так и по существу, но двойственного, в зависимости от точки зрения на Него – Познающего Поле и Познавшего Поле. Познающий втянут в круговращение самсары, и значит, хотя и действителен, но не вечен, Познавший же – внеположен самсаре, и следовательно, вечен. По существу 24-й и 25-й принцип – не таттвы, если называть таттвами элементы пракрити. Это всё тот же Пуруша. Счёт продолжается только по инерции, так как Пуруша и Пракрити – члены различных рядов. «Схема гун имманентна системе пракрити, но не годна при переходе к иному логическому ряду, в традиции Санкхьи именуемому Пурушей, а это значит, что в системе пракрити Пуруша определяется только отрицательно». Таким образом, отношение Познающего Поле к Познавшему Поле определяется как отношение вечного к невечному. Борис Леонидович в точнейших фразах определяет сущность парадокса: «Санкхья в многочисленных вариантах делает попытку разрешить задачу. Но, конечно, эта диалектическая задача лежала вне применяемой методики добавления таттв: так как двадцать четвёртый джива “Познающий поле” вместе с таттвами стоял по сю сторону грани, а “Познавший Поле” (двадцать пятый) пребывал за гранью, в полной отрешённости от пракрити. Расположение грани между двадцать четвёртой и двадцать пятой таттвами не меняло её непроходимости, а создание над двадцать пятым ещё двадцать шестого принципа не обеспечивало монизма». Практика же индийских йогинов указывала на Единство. То, что для йогина – опыт, для санкхьика – парадокс. Как согласовать опыт и теорию? Праксис и гнозу.

29. Постигает предавшийся йоге, что в Атмане все существа
пребывают,
Что Атман также во всех существах пребывает, всюду
Одно созерцая.

«“Размышление”, искало в области интеллекта разрешение одного из кардинальных вопросов гносеологии – вопроса о диалектике единомножества. Упанишады, несомненно, понимали глубину и безмерную трудность проблемы, понимали неизбежные следствия разрешения её в ту или иную сторону: рационалистический путь в разрешении подобных вопросов всегда ведёт к безысходному противоречию». Но, в очередной раз следует напомнить, что противоречие не обязательно есть ошибка. Как известно, Индусы не только не избегали противоречий, но тщательно выискивали их. Потому что именно противоречие является потенциальным стимулом дальнейшего продвижения. Именно оно даёт тот толчок, тот дополнительный подброс сознания, который позволяет взглянуть на существо проблемы «с птичьего полёта», тем самым преодолеть «пропасть» и найти решение. Эпическая Санкхья, оставаясь верной традиции монизма Упанишад и Вед, утвердила Единство в Учении о савибхеда адвайта – недвойственности с различением. «Единое Начало, но рассматриваемое дуалистически есть Пурушоттама, Сверхличное в себе». Пурушоттама, пребывая за пределами мирового процесса, синтезирует не только индивидуальные пуруши, но и конечный бинер Пуруши и Пракрити, Мудрый, знающий этот синтез, завершил карму и стал свободен».

Здесь нужно обратить внимание, что синтез конечного бинера Пуруши и Пракрити не следует понимать в духе их пантеистического слияния. Ведь синтез потому и синтез, что несёт в себе обе составляющие, как слияние, так и разделение. Или, что то же самое, при классической инверсии – «неслиянно и нераздельно». Поэтому, в данном случае лучше сказать, что этот синтез означает наоборот Освобождение Пуруши от Пракрити. И тут нет парадокса. Потому что и названное Освобождение от Пракрити не следует понимать ни в смысле поздней Санкхьи Ишваракришны, когда признаются оба начала самостоятельными и «неслиянными», ни в смысле абсолютного монизма школы Шанкары, где Пракрити признаётся полной иллюзией, майей, и освобождение от пракрити заключается в отрешении Пуруши от неё, кайвалье. По всей видимости названное Освобождение означает то, что БЛС называл «снятием кармы», её «преодолением», то есть это освобождение не от Пракрити, а от кармы Пракрити. В чём заключается это снятие, уже говорилось выше. Но можно ещё раз напомнить: это бескорыстная, незаинтересованная в плодах деятельность ради существования мира, ради его целокупности, примером чему служит сам Бхагаван, которому нечего искать и не к чему стремиться, однако же он тем не менее находится в непрестанной деятельности. И такая деятельность Свободна от кармы.

2. Знай Меня, как Познавшего Поле во всех Полях,
Бхарата;
Знание Поля и Познавшего Поле — мудрость, я так
полагаю.

34. Те, что очами мудрости прозревают разницу между
Полем и Познавшим Поле,
А также освобожденье существ от Пракрити,
те к Высшему идут.

«Единый есть “Знаток Поля” во всех “Полях”, то есть во всех существах, во всех формах; поэтому человек, стремящийся к Освобождению, должен стремиться отождествлять себя с Брахмо, так как по существу различие между “Познающим Поле”, то есть воплощённым, и “Познавшим Поле”, то есть не воплощённым, Единым Духом, иллюзорны». Это различие «осознается не как догма или как гносеологическое положение, но рассматривается, как практическое знание, позволяющее освободиться от кармы Пракрити». Эта же самая мысль, только ещё более конкретно и непреложно, звучит во Введении к Мистериальному Циклу: «Как бы ни выражалось духовное искание Высшего, оно неизбежно становилось в противостояние к стремлениям индивидуума: для того, чтобы найти Высшее, человек должен потерять себя, отречься от себя. Но такая “потеря” не есть уничтожение, а лишь претворение низшего в высшее».

«Единый есть деятель и недеятель, Творец и не-Творец. Брахмо в себе есть ни “сат”, ни “асат”, ни бытие, ни небытие. Как проявленное, Брахмо есть Пурушоттама, порождающий, охраняющий и разрушающий миры. Гита утверждает, что все эти положения не могут быть изложены в логических формах рассуждения (санкхья), но постигаются на различных ступенях экстаза йоги как откровения».

Да, совсем не на пустом месте основано утверждение Гиты о Единстве Санкхьи и Йоги. А также то, что об их различии говорят не мудрецы, а дети. Будучи внутренне едины, Санкхья и Йога внешне взаимодополняют друг друга. Там, где иссякает потенциал одной, во всём блеске и могуществе снимая противоречие, предстаёт другая, и так, поддерживая друг друга, они ведут человека к Освобождению.

В заключении этой главы прошу обратить внимание, что изложенное выше мнение о Познающем (Познавшем) Поле, изложено очевидно в логической манере. Это само по себе уже является явным указанием того, что изложение это не может претендовать на серьёзность. Это как бы только намёк, предварительный набросок, общий, едва проступающий обрис, неясный «как в зерцале». Кшетраджна же, судя по всему, – величайшее прозрение духовных подвижников Индии, а значит истинное проникновение в суть Познавшего (Познающего) Поле не находится в области гносеологии. Отмечаю это, разумеется, не для оправдания, а чтобы очередной раз акцентировать внимание на сверхразумной специфике понятий, по мере их восхождения. А Кшетраджна – это высокая ступень. Уже один тот факт, что даже Боги вращаются в колесе самсары, а Познавший Поле не причастен к нему, говорит сам за себя.
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 14 мар 2007, 02:46

ДХАРМА.

«У каждого человека есть своя особая задача, каждый стремящийся найти свой долг, должен напрячь все свои силы, чтобы постичь его... Достоверность, что дхарма найдена, человек получает внутри себя».


«Мне во сне увиделось».
Из казацкой песни


Индийские Имена несут на себе благословение Времени. Развиваясь и оттачиваясь в протяжении веков, они остаются, тем не менее, самотождественны. Тысячелетняя человеческая мысль изо дня в день, из года в год, из века в век, как бы потоком омывает их, и то, что было неистинно, растворяется в этом Потоке, а то, что изначально несёт в себе суть, неподвластно разрушительной силе Времени. Более того. Так как Время несёт в себе не только разрушительную, но и созидательную составляющую, то в своём Потоке, наплывая на сущностные острова и омывая их, оно одновременно и питает их новым приходящим родственным содержанием, и очищает от прилипающих ино-родностей, лишь случайно срезонировавших на короткое время, но обречённых неизбежно отпасть по принципу: «Небытие (асат) не причастно бытию, небытию не причастно бытие (сат)». Родственное же содержание, вливаясь в суть Основы, обогащает, утверждает и озаряет ещё неосвещённые её грани. Так в веках выкристаллизовываются, оттачиваются и шлифуются понятийные жемчужины Мысли. И Время почтительно обходит их, сохраняя в вечности.

Вот к таким Именам относится и Дхарма. Одно из богатейших, многосмысловых и в то же время целостных понятий Индии. Подобно Геокристаллу Н. Ф. Гончарова, плавно вращаясь вокруг Единого Огня, отражает она в своих гранях то тот, то иной отблеск Савитара: Основа, Долг, Правда, Исконность, Благо, Закон. Ну а в сочетании с Мокшей Дхарма и вообще возносится к Пределу всех чаяний Индийской Души.

Из глубин веков человек интуитивно чувствовал подвох очаровательной пустоты Майи. Её постоянно отдаляющуюся, как бы манящую, основательность и сущностную безопорность. И осознавая своё бессилие перед этой Вселенской Иллюзией, он тем не менее постоянно и настойчиво искал Опору. Основу своим убеждениям, своим действиям, своим Целям. И сколько на этом пути падений, разочарований, поражений?! Впору отчаяться, смириться и покориться неизбежному. Но что-то не позволяет Человеку пасть, даёт ему силы и поддерживает на этом тяжком пути. «Я думаю, что в тех или иных формах человечество сохранит свое святое дело, и падая, спотыкаясь, сбиваясь с Пути, оно все же останется на нем, и к Цели своей придет по обетованию». На заре веков этого не избежала и Индия. И она достойно прошла часть своего Пути, преодолела немыслимое и создала Опору в Безопорном, оставив нам в наследство Дхарму.

Конечно, выкресание Дхармы в Поле Индийского Мировоззрения шло медленно, напряжённой, передающейся из поколения в поколение работой мысли мудрецов (риши), произрождавшихся Народом и олицетворявших Его. Онтологически для Индии Дхарма – это аксиома. Но феноменологически она никак не давалась. Прилагая её к конкретике, противоречия обрушивались на каждом шагу. Возрастное, социальное, половое, временное, пространственное, кармическое разнообразие единого Народа, не позволяло Дхарме предстать единообразным для каждого феноменом. Не позволяло формально, как некий штамп, брать каждому в качестве однообразной Основы. Формализованный подход, без соответствующего собственного ответного накала сил и напряжения, вёл к мгновенной профанации. И это, безусловно, правильно. В этом и щит, и меч Живой, а потому не терпящей застоя мысли и дела, Дхармы. В этом залог Её самосохранения. Потому что только самобытный, творческий подход каждого к Единой Основе, обеспечит и его праведность и Её незыблемость. «Подвижный покой самотождественного различия» – уникальная формула А. Ф. Лосева действенна на всех уровнях. Или же можно вспомнить слова Бориса Леонидовича: «Это не значит, что все должны один тон тянуть. Так хор не строится. В мире есть разные голоса и разные звуки, а вместе образуется единослитная гармония».

Пытаясь облегчить задачу, а также в связи с происшедшей фактической социальной дифференциацией Народа на отчётливо выделенные слои, единая Дхарма в Индии была соотнесена с кастами. Кастовая Дхарма – крепко утвердившееся в Индии понятие. Не могут люди, исполняя одинаковый Долг, обеспечить при этом жизненность Народа в целом. Кому-то нужно заниматься жизнеобеспечением Народа (вайшьи), кому то – защищать Его (кшатрии), кому-то – осуществлять связь Народа с Его же Духом, и тем самым прокладывать Новый Путь, утверждать Опору, торить далее Основу, направлять Народ, не дать ему сбиться с Пути (брамины). И хотя кастовая Дхарма была вынужденной мерой, но она всё же позволяла сохранять Народ в единстве и долгое время противостоять Пустоте Ничто.

Кастовая Дхарма, с одной стороны реально способствуя стабилизации Народа в единстве, с другой – подспудно накапливала противоречия, по мере роста разряжавшиеся кризисами, как индивидуальными, так и социальными. Но об этом позже. А сейчас о светлой, жизнеутверждающей стороне Дхармы. Дхарма – единственное упование человека. Она сохраняет единство личности и препятствует саморазрушению. Ведь она содержит в себе и обоснование поведения, и целевой вектор, и, самое главное, позволяет надеяться достичь Мокши, Освобождения. А Освобождение, как бы оно ни понималось, всегда было основной Целью Индуса. Будь то брамина, дваждырождённого, можно сказать, наполовину бога, а будь то даже чандала, швапака – «варящего собаку», неприкасаемого. У Дхармы – Бога Справедливости и Долга – нет отринутых. Каждый обретает заслуженное. Недаром Дхарма отождествлялся с Ямой (Близнец) – Владыкой мёртвых и их судьёй, который и сам был первый из людей, «ушедших под землю» (умерших). А Предки – это особая, трепетная тема для всякого индуса. Сама Дхарма держится на Предках и, в свою очередь, поддерживает их. Высшей святыней для индуса был Род, а Предки были непреложной частью Рода. И вместе они составляли единое целое. По понятиям индийцев, между живыми и исшедшими не было непреодолимой пропасти, а наоборот, вместе только они и составляли единое Существо, единый Род. Они верили не только во взаимосвязь, но и во взаимодействие и взаимопомощь живущих и умерших. Да что там верили! Они с младенчества, постоянно, изо дня в день убеждались в реальной действенности этой взаимосвязи и взаимопомощи. На протяжении веков в Индии в каждой семье сохранялся и сохраняется ежедневный обряд жертвенного возлияния предкам «шраддха», обязательный обряд, совершаемый старшим сыном. Возвышенное и трепетное отношение к Предкам считается главным Долгом потомков.

Итак, Дхарма для индусов покоится на предках. Освящена ими. А имея такое основание, разве может она быть неистинной? И в какой бы касте человек ни родился, Дхарма давала ему и смысл жизни, и Цель, и средства её достижения. Выполнение Дхармы есть высшая доблесть! И не в гордости тут, конечно, дело. Осознавание человеком, что он не лишний, а безусловно необходимый, что в нём заинтересован сам Род, что он причастен Роду, а потому должен выполнить своё Дело как можно наилучшим образом, вдохновляло и наполняло Смыслом всю жизнь как самого человека, так и всего Народа. Дхарма сосредотачивала человека на главном. Не позволяла ему разбрасываться, сомневаться, метаться в «свободе» мнений, в плюрализме выборов. Чётко и торжественно: «Свой долг, хотя бы несовершенный, лучше хорошо исполненного, но чужого. Лучше смерть в своей Дхарме, чужая Дхарма опасна»! Скольким людям помогла эта шлока обрести силы в отчаянии. Дхарма. Что ещё нужно человеку? Он нужен Роду, Род нужен ему. Вместе они непобедимы, а потому вечны, и Путь их праведен. Потому что сама Дхарма – залог этой праведности.

После всего сказанного так не хочется говорить об изнаночной стороне Дхармы. Но как же ей не быть, если всему проявленному свойственна инертность? Конечно, не в Дхарме, как таковой, здесь дело. Дхарма вечна, жива и незыблема. Она светла и немеркнуща. Но человек, трактующий Дхарму – вот причина затемнения. Человек со временем стал искать согласования своих житейских целей с Дхармой. Стал создавать всевозможные Законы (клюки для пошатнувшейся Дхармы): Манавадхармашастра – «Законы Ману», Дхармашастра Нарады, Гаутамы, множество других дхармашастр и дхармасутр. Непосредственную Дхарму они подменили суждением о Ней. По-видимому, именно здесь расположена точка переворота мышления из созерцательного в дискурсивное. А когда в действие вступает догма, то обречённым становится всё, на что падает её тень. Нити тамаса, вплетаясь в светлый узор холста, незаметно, но неуклонно начинают доминировать, всё более и более затемняя рисунок. В световых ассоциациях это воспринимается как надвигание мрака, в ассоциациях движения – как потеря гибкости, косность. Человек становится заложником собственных законов. И Дхарма как Единая нравственная Основа распадается по отдельности на Долг и Этику. Но человек уже не видит их Единства, вязнет в феноменологических противоречиях, и, не разумея Дхармы, начинает воевать с ветряными мельницами. Конечно, в основном человек продолжает оставаться искренним и продолжает выполнять свой Долг, но уже не согласно своей собственной природе (свабхава), а согласно навязанному Закону, который он отныне воспринимает как истину в последней инстанции. Собственно, это и есть отчаянное состояние Арджуны в решающий момент перед битвой на Поле Куру, когда и появились Весы, на которых взвешивалась судьба Индии. Конечно, Арджуна сделал правильный выбор, и в этом заслуга Гиты, но суть в том, что самого Выбора, как такового, вообще не должно было быть, ни взвешивания. В кристально чистой, незатемнённой Дхарме выбор – это абсурд, несуразица, нелепость. Но такая Единая Дхарма, «Дхарма на четырёх ногах» – свойственна Высочайшей Крита-юге. Битвой же на Поле Куру, по преданию, открывалась мрачная Кали-юга, когда «Закон стоит на одной ноге», да и то – «то здесь, то там». А в этих условиях всеобщего затмения для нахождения Дхармы человеку требуется весь тот арсенал возвышенных и тонких свойств, таких как намерение, различение, искусство в действиях, равновесие, для того чтобы сделать выбор. И правильный выбор. Найти Дхарму – это равносильно, что и найти Воина в себе и Ему предоставить вести битву. И Воин этот будет верен и неуязвим, а потому он не может пасть. По сути этот Воин – это он сам, только гораздо больший. «Свет на Пути» утверждает, что после того, как Воин найден, Он будет вести битву, Он будет сражаться в тебе. И действия его будут абсолютно безупречны. Ты же становишься Свидетелем. Конечно, это не сказка или благие пожелания. Это – реальное Знание и реальный опыт.

Итак, в Дхарме сущностное единство Этики и Долга безусловно, и лишь феноменологически они различны. О взаимоотношении Долга и Этики, я уже писал в главе «Факт и Акт», и при желании можно вернуться и припомнить это важнейшее положение Бориса Леонидовича. Здесь же прибавлю только, что постижение Дхармы требует предельного напряжения, приложения максимального усилия в попытке достичь Её, потому что, как и в других максимах, и здесь требуется соблюдение закона адекватности. Конечно, великое счастье – нахождение Дхармы. При этом человеку уже не нужны никакие внешние доказательства. «Достоверность, что дхарма найдена, человек получает внутри себя». Это голос Бориса Леонидовича. Он слышится почти физически. Какие простые слова, но какая вибрация Реального Знания, какая Мощь, какой Ритм, какой Дух слышится за ними! «Рад за Тебя, что Ты знаешь это право».

Так мне увиделось.
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 14 мар 2007, 02:54

ЖЕРТВА И ТВОРЧЕСТВО

а) ТАПАС

«Желаю Вам всем посидеть в концлагере».
ПАС.


Вот мы часто говорим: «предельные усилия», «напряжение всех сил», «адекватное постигается адекватным». И... хорошо поел, тепло, хорошо поспал, хорошо отдохнул. 1 декабря: «Я готов быть сожжённым и уничтожённым...», «Я готов совершить странствие в материи, во тьме и огне...»... Готов ли? Не замылились ли слова от частого повторения? Чаша очередной год минула. Вспомнился Гоголь о Собакевиче – «ишь, дурак, на что жалуется?». А и правда, чего мы хотим? Счастья? Тогда причём тут страдания? Да ещё и сперва страдание. А будет ли потом то счастье, ещё и неизвестно. Не прогадать бы. Ещё годик погодить надо. БЛС: «А потом удивляются, почему ничего не выходит, а не выходит потому, что для человека, который поставил для себя цель * необходимо адекватное напряжение».

Две причины и одна псевдопричина могут подвигнуть человека сделать попытку ступить на Путь. Псевдопричина – это желание вкусить, так сказать, высочайшее блаженство. Проведав как-то о наличии такового, человек решает достичь его. Но, какова причина – такой и путь. Путь тоже будет псевдо.

Первая из оставшихся причин – это личное страдание. Измучившийся душевно человек готов на всё, чтобы утишить его. С этой целью он и посвящает себя служению. Это крестный Путь Христа. Это четыре благородные истины Будды.

И последняя причина – это со-страдание другим людям. Или даже целому Народу. Человек настолько проникается этим состраданием, что оно становится как бы его собственным. Это Путь Бориса Леонидовича Смирнова, Путь Николая Фёдоровича Фёдорова, Путь Ганди.

Что ж это за феномен такой – страдание? Никак его не обойти, не объехать. «Не раз люди, дерзнувшие сделать попытку идти по Пути, останавливались перед вопросом: "Зачем же страдание? Неужели нельзя иначе?"».

Всё дело в том, что страдание – это мощнейший источник возогревания Сил Духовных. Более того – единственный источник. Почему так – тайна. Хотя и можно говорить здесь о соизмеримости, адекватности, «как аукнется, так и откликнется», «абсолютная радость постигается абсолютным страданием», «равновесием именуется Йога» и т. п. Но это всё равно останется тайной. Страдание – это тот механизм, с помощью которого устанавливается и тем самым манифестируется адекватность в Инстанциональности. Страдание есть залог этой адекватности. Это удостоверение, которое только и приемлет Страж Порога. «Для человека, который поставил для себя цель – необходимо адекватное напряжение. Нельзя иначе, было бы незакономерно, если бы это все так просто давалось».

Мимоходом нужно подчеркнуть один важный момент. По большому счёту здесь нет никакой торговли, и только на заниженных уровнях сознания может усматриваться этот момент. Так, отметив его, не будем больше на нём останавливаться как на не должном, хотя и действенном.

Жертвенность – вот высшее выражение страдания! Его самое чистое, самое прекрасное, поистине божественное представление. Жертвенность – это восторг повзрослевшей души, это творение не-Творца («Помимо дел, совершаемых ради жертвы, мир этот связан действием;поэтому, Каунтея, совершай действия, свободный от привязанностей».), это сама Русскость выявляется в том, кто пришёл «не в игрушки играть, а работу Господню делать». Но, конечно, это высочайший Путь, и идёт по Нему тот, кому положено идти. Но чтобы приблизиться к нему, нужно рассматривать этот пример, и в меру сил следовать ему. «Не для того этот мир, кто не жертвует».

30. Кто знает Меня, как Высочайшую Сущность,
Высочайшего Бога, Высочайшую Жертву,
Те, верные духом, постигают Меня

Ну вот мало-помалу начинает проясняться та сущность, на которой произрастает тапас. В Индии эта связь была издавна замечена и так или иначе использовалась в практике. Тапас является как бы разновидностью жертвы. Тапас – это собирание распыляемых на мелочи сил. Он способствует собранности, концентрации человека. В Индии было выработано множество форм тапаса. «Тапас, – пишет Борис Леонидович, – одно из самых многогранных в смысловом отношении слов санскритского языка». Чтобы как-то попытаться уловить это многообразие оттенков и смыслов, следует заглянуть в Симфонический Словарь Гиты. Слово происходит от глагола tap – накаляться, сиять, нагревать, накаливать, озарять, сгорать, сжигать, причинять боль, мучить, вредить, истязать себя и другого, умерщвлять плоть, пылать жаром, быть накаленным, сиять, зажигать, страдать. Как видно, действие, обозначаемое глаголом, может быть направлено как на себя, так и вовне. Это немаловажно и знаменательно. Это указывает на то, что суть тапаса одна, но феноменологически может быть проявлена по-разному. Основные значения тапаса – возогревание, накаливание, усердный труд, духовный подвиг, самоистязание, аскеза, умерщвление плоти. Мокшадхарма утверждает, что нет ничего недостижимого для тапаса, вплоть до владычества над всем миром.

Это отступление было необходимо, чтобы дать почувствовать, какие задачи можно решать с помощью тапаса.

Пожалуй, о тапасе следует сказать несколько подробней, чтобы абстрактными рассуждениями не заслонить сути. Чтобы возможность подвига находилась не где-то в неведомых областях и временах, в «пещерах и дебрях Индостана», а всегда под рукой. Чтобы не смог и возникнуть вопрос «почему не получается?». Чтобы великое Правило «Здесь и теперь» можно было увидеть и применить в любой ситуации. Борис Леонидович сто раз говорил: «Здесь и теперь, или нигде и никогда»! Чем больше живешь, тем больше ценишь эти золотые слова и всё больше начинаешь понимать, что это правило – краеугольный камень успеха».

Тапас непосредственно связан с намерением. А так как намерение полностью формирует человека, как об этом говорится ещё в Упанишадах, то и к тапасу нужно относиться чрезвычайно осмотрительно. Тапас как сила всегда действенен, но намерение определяет его праведность. Мокшадхарма называет тапас тройственным, подразделяя его на тапас тела, тапас речи и тапас сердца (манаса). Первый определяется целомудрием, невреждением; второй – правдивостью, прилежным изучением Писаний; и третий – кротостью, молчаливостью, самообладанием. По каждому направлению – непочатый край подвигов. И Борис Леонидович в Махабхарате многократно переводит «тапас» как подвиг. Тапас – это звено, соединяющее мир Майи с действительностью. Через это звено происходит реальное взаимодействие. Это как индукция. Тапасом некогда Праджапати сотворил Вселенную, поэтому и всякий иной тапас неизменно будет резонировать на этот первоначальный Акт. «В известном "пантеистическом" гимне Риг Веды Тваштар (творец) в конце гимна именуется Праджапати. Сказано: "Праджапати возжелал – я хочу размножиться, я хочу быть множественным. Он совершил тапас и, совершив тапас, создал миры"».

Итак, выше были перечислены три направления тапаса, три области, на которые он может быть направлен – тело, речь, манас. Но и по степени праведности, или другими словами по отношению к гунам, тапас также бывает трояким. Только саттвичный тапас может быть поистине творческим. Все остальные разновидности тапаса неправедны. Вот как в Гите говорится об этом:

17. Этот троякий тапас, совершаемый с величайшей
верой, людьми, не стремящимися к плодам, преданными,
считается саттвичным.

18. Тапас, совершаемый ради славы, гордости, почестей,
лицемерно, называется здесь страстным, шатким,
нестойким.

19. Тапас, совершаемый с безумными начинаниями,
с мучением себя или ради гибели другого, считается
тёмным.

Таковым «тёмным» тапасом Ашваттхаман уничтожил войско Пандавов (БЛС: «Шива, получив Ашваттхамана, приняв от него его же самого как жертву, благословил его на подлое убийство спящего врага. Вишну осуждает убийство и говорит, что за такое предательское дело убийца выпадает из человечества, ...что допустивший такое сам себя извергает из тела Человека Вселенского»).

Вот необъятный диапазон тапаса – от творения Вселенной до низвержения из неё же. Конечно, нельзя смотреть на это упрощённо. Понимание тапаса соответствует уровню совершенства человека, и высшие его проявления достигаются поэтапно. Недаром говорится, что тапас следует возогревать. Борис Леонидович говорит: «Как часто люди, намечая себе какую-то цель, не понимают что для того, чтобы этой цели достичь, необходимо постоянное сжимание воли, постоянное напряжение всего своего внутреннего. Нужен монодеизм относительно этой цели, и чем выше она, тем больше должно быть это напряжение». «Важно не то, что делает человек, но как он делает: дал ли он полноту напряжения своих сил». «Не могу ползти – лягу и помру по дороге, но сворачивать не стану». Вот предельно выразимые словами смыслы относительно тапаса как подвига, донесённые до нас Борисом Леонидовичем.

В конце концов, задачей является способность к Творчеству. Подвиг – это не само Творчество, но приближение к нему. К творчеству нужно подойти очищенным, ну а то что тапас является очистителем, об этом многократно говорится в Махабхарате. В Мокшадхарме:

17. Очищенный подвигом (тапасом), самообузданный...
Освобождается от страсти и заблужденья; так, достоверно.

Или в Гите:

5. Действие жертвоприношений, даров и совершения
подвигов (yajna-dana-tapah-karma) не следует оставлять, оно должно быть
выполнено, ибо жертва, дар и умерщвление плоти (тапас) —
очистители для разумных.
Начиная с малого, последовательно возогревая тапас, человек закономерно приближается к высшему проявлению тапаса – жертвенности.
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 14 мар 2007, 02:56

б) ЖЕРТВА

Всё, что ты делаешь, что вкушаешь, что подаешь,
что приносишь в жертву;
Какой ни совершал бы ты подвиг (tapas) — всё совершай,
как приношение мне, Каунтея.
Гита, IX, 27.


Жертвенность в Индии считается основой основ, потому что даже само миротворение рассматривается как жертвоприношение, как жертвенный акт Творца. Это тайна, над этим следует размышлять и, насколько в силах, исполнять. Основные положения такой деятельности даны многовековым опытом и мудростью Индии. Нельзя пренебречь этим сокровищем, чтобы не повторять ошибок. Борис Леонидович посвятил жизнь, чтобы передать эту Мудрость Русскому Народу. К тому же жертвенность так близка, так свойственна русскому человеку, русскому сердцу. Тут чувствуется какой-то резонанс через тысячелетия, чистота которого как была, так и осталась незатронутой Временем. И поневоле утверждаешься в мысли о былом единстве русского и индийского основания, как единого Народа, единого Пространства, единого Языка, единого Существа. Через Индию Народом был пронесён священный Огонь, чтобы спустя тысячелетия, вернуться к нему же. Этот Огонь освятил жертвенность, очистил её от всего наносного и в неопаляющем пламени преподнёс как Дар.

Нервом жертвенности является её бескорыстие. В этом вся её суть. Жертвенность и бескорыстие – это тождество. Только бескорыстная жертва имеет смысл в судьбе человека, только она поистине Освобождает. Всякая другая жертва несёт лишь относительную ценность, она производит перестановки только в цепи круга самсары, но не выходит из него. А потому для Освобождения не важна. БЛС: «Итак, основная мысль – определение действия как жертвы, научение действовать жертвенно, то есть не ради достижения своих целей, но бескорыстно, ради общего блага».

«Вселенский Закон Жертвы непреложен. Нам остаётся не бунтовать, а выполнять Его посильно» (Анна Эрастовна).

11. Жертва, приносимая сообразно Закону, не ради воздаяния,
с сердцем, расположенным так: «Подобает жертвовать», – саттвична.

Не все знают этот Закон. А и из тех, кто знает, не всякий решится исполнять его. Но закон есть закон (да ещё и Вселенский), и он будет выполнен безусловно. Шри-Бхагаван возвещает, что непреложно должно будет исполнится то, чему надлежит быть исполненному. Борис Леонидович как бы подготавливает учеников к принятию этого закона: «Закон жертвы безусловен, каждый, кто идёт, знает это по собственному опыту».

И поясняет:
«В кругу одушевлённого Закон Жертвы выражается в насильственном предоставлении в пищу новым формам старых форм, в кругу же одухотворенного душевное "я" приносится в жертву духовному. В одушевленной природе на протяжении неизмеримого времени создавались "одежды" для душевного "я" (без них оно не могло бы развиваться), всё то, что ставит грань между "я" и "не я" (средой) есть одежды "я". В становлении духовном должны стираться грани между "я" и "не я", ибо дух есть всё во всем».

А стирание граней, снятие одежд «я» – это и есть жертва. Эх, как бы не заболтать словами понятие «жертва»! Уж больно много их рассыпано по тексту. Не спрофанировать бы. Жертва – это боль. Жертва – это страдание. Предельное страдание.

«Один за другим срываются покровы так, что кажется, живую кожу сдирают».

Но хочется человеку конкретных правил. Так он привык, так он уверенней себя чувствует. «Душа моя, Павел. Держись этих правил. Делай то-то и то-то, не делай того-то».

«У меня нет ни возможности, ни права подсказывать Вам нечто конкретное – "делай то-то, не делай того-то". По существу и надобности в этом нет никакой, так как всё важное и нужное для него человек должен вынести "из сокровищницы сердца своего" как своё жертвоприношение миру, и никто не может это сделать за другого и не должен делать».

Слова Бориса Леонидовича как бы имеют крылья. Они возносятся и возносят за собой читающего их. Они просто говорят об очень не простом. А получается так потому, что исходят они из живого сердца, омытого страданием и наполненного любовью, а потому умеющего сострадать и сорадоваться. Пусть эта тема и завершится его словами:

24. Брахмо — обряд приношенья, Брахмо — жертва,
приносимая Брахмо в пламя Брахмо;
К Брахмо приближаться должно, погружась в дело Брахмо
.

«Тот, кто совершает действия как долг, кто победил желания и доволен достигнутым, стоит выше противоречий. Он освобождается от уз кармы. Брахмо есть и жертвоприношение, и жертва, и приносящий жертву, так формулирует Гита закон тождества в стихе, считающемся самым священным стихом произведения, то есть наиболее полно выражающим его суть».

«Самой священной мантрой Гиты считается шлока IV,24 о жертве, как основе основ. Христианство, а также бхакти-йога понимают жертвенность как любовь».

«То, что Ты утверждаешь в душе дни, месяцы, годы, становится постепенно силой Твоего стремления, Правдой и Любовью. Это – великая Святыня, созданная Твоей душой. Так приходят в Огонь. И в пламени сжигающем и очищающем наступает блаженство несказанное. Оно даётся как опыт и плод духовной работы всей жизни».

А как же Творчество? А вот Жертва – это и есть Творчество. Только не сразу это понимается.
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Новое сообщение Вячеслав » 14 мар 2007, 03:00

САТ-ЧИТ-АНАНДА

(с картинкой)

К Жизни Твоей как приобщиться мне?
Как нераздельно, всем существом слиться с глубинами
Жизни Всеобщей, утвердить непреложность
Бытия - Сознания - Блаженства?
Медитация БЛС 15 февраля.


Вот тема, которая абсолютно запредельна, и всё же каким-то таинственным путём, совершенно невозможным дыханием своим непосредственно свидетельствует о возможности невозможного. Прикосновении к Некасаемому. Да здесь же парадокс!? И прекрасно! Именно парадокс! Именно тут ему и появиться! Если бы его здесь не было, то большее было бы охвачено меньшим. Низшее бы возомнило, что «уловило» Высшее. И вместо того, чтобы быть частью Целого, стало бы одиноким. Сам по себе парадокс недостаточен, и ничего не доказывает, но необходимым условием, намёком, не оскорблением Правды всё же он является. Парадокс в благоговении лишь предчувствует Правду, да и даже само это предчувствование не дерзостно ли? Потому что коснуться Правды – это взорвать Мир. Парадокс косвенно мимолётно, порхающе, безнадёжно в своей бездоказательности, «доказывает» – имманентное трансцендентно, а трансцендентное имманентно. Оставаясь ТРАНСЦЕНДЕНТНЫМ. Ура парадоксу! Ура бесстрашному Воину, вышедшему навстречу Призраку Рациональности, Мертвенному Ничто, Демону Иллюзии. Будь дерзновен и без рассуден. Будь смирен и собран. Будь Цел! Мать всегда рядом. В Подвиге твоей самопотери, Она заботливая и милостивая, не оставит котёнка.

Освободи меня от рабства страсти,
От мятежности влечений.
Радости сыновства приобщи, и в покое Единого
Бытия - Сознания - Блаженства утверди.
Великая Матерь всего сущего,
Неисповедимая, Непостижимая Жизнь,
Единая во множестве, незыблемая в непрестанном движении,
Сердце Миров, Вечное Пламя, видимое всем и невидимое.
Хвала Тебе, Всеобъемлющая, Вездесущая, Непреходящая,
Вечнотворящая покровы Духа,
Неисчерпаемая чаша Бытия - Сознания - Блаженства.
---


Единое, о котором мы так много говорим, не должно, не может оставаться голым, сухим, построенным нагромождением палок-слов, как бы созерцаемым всё-таки извне, как бы ловко, искусно и даже искренне они не были бы выстроены. Только став Единым с Единым можно говорить о Нём. Да и не говорить, а молчать. И только с равным. С таким же познавшим. То есть с самим собой. Единый молчит с самим собой о себе. Молчание больше слов. Оно включает их в себя, но превосходит их. «Без Дао нельзя ни о чём говорить, но то, о чём говорить нельзя – это Дао». Это поистине Голос Безмолвия, это долгожданное вспоминание самого себя. Это Исконность. Целое. Целокупность. Собрание самого себя. Собор. Когда вся Вселенная, оставаясь самой собой, свелась к точке, тем самым собрав Безграничный свой Потенциал, и положив Основу Бесконечно Новому Творчеству, и это творчество уже есть. Есть мириад Творчеств. Лишь только коснуться Складок Пустоты – и все они предстанут, хотя бы при этом и потеряв Реальность, но тем же самым и утвердив Её. Целое, слившись с самим собой и оставшись при этом собой, Самотворит беспрестанно себя в Мирах. Или Миры в Себе. И сопричастие с Целым может быть только в самопотере. Борис Леонидович Смирнов коснулся Реальности через Смерть.

«В Страстную Субботу был кризис, во время которого у меня остановилось дыхание, наступило то, что мы называем “клиническая смерть”... Я хорошо помню состояние напряжённой жизни, которое я переживал, состояние блаженства. Больше ничего: Жизнь, сознание, блаженство. Ни внешнего ничего, ни “я”.

...чувство невероятной, неостановимой, "спонтанной" интенсивности жизни и совершенно непередаваемого безличного блаженства, совершенно непостижимо связанного с "этим" сознанием, было несравнимо ни с чем "данным в опыте"
».

Здесь, чтобы не создалось перекоса и однобокого представления о Блаженстве, нужно собрать и вторую, противоположную его сторону, вспоминая Мокшадхарму, с её настойчивым повторением – «радость-страдание — одно».

«Возвращение очень напоминало смерть, было страшно жить. Первые сознательные слова были: "Зачем вы меня трогаете, я не хочу жить".
“Оставьте, я не хочу жить”. Начинать снова жизнь было так страшно, что я, ещё не вполне придя в себя, просил Причастия
».

Поэтому не нужно легкомысленно относиться к Блаженству как к чему-то желанному в нашем состоянии сознания. Напротив, для нашего состояния это – пытка. Это не шутки. И не слова. Это сама Реальность. «Через долину скорби ведёт многотрудный Путь Богопознания и одинокой стезёй восходит душа на вершину, в безбрежность Бытия – Знания – Блаженства».

«... ни образов, ни звуков. Всё течёт, льётся без напряжения, без цели, без конца. Это сопровождается состоянием неизъяснимого блаженства... Так не хотелось "оживать". Этот час "клинической смерти" я считал счастливейшим в жизни... "эмпирическая личность" моя была уничтожена. Это было чистое сознание без самосознания, как об этом говорят Упанишады. И вместе с тем "я", узенькая оболочка сознания, которую я называю "собой", "я" это помнит отчётливо. Как это объяснить?»

«Не было смерти, не было бессмертия,
не было ночи, не было сияния света;
дышало без дуновения самостановлением То, Единое,
ибо другого, какого бы то ни было рода помимо Него не было».
Риг Веда, X, 129 (Гимн творения).


Изображение
Вячеслав
 
Сообщений: 1095
Зарегистрирован: 17 фев 2004, 23:52
Откуда: г. Москва

Пред.

Вернуться в Читаем книги

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron